Кеплер произнес это вымученным, напряженным голосом. Затем он перешагнул через их ноги, вышел в коридор и добежал до туалета, оказавшегося, к счастью, незанятым. Встав над унитазом, он терпеливо ждал, пока качавшийся поезд не поможет ему избавиться от куска колбасы. Наконец кусок беззвучно выскочил из его рта и рассыпался на рельсах.

Он выпрямился и подошел к открытому окну в конце вагона, через которое влетали струи холодного пронизывающего воздуха и горсти снежинок, и, стоя перед ним, подумал: «С какой стати в Зофии я почувствую себя иначе? Там мне будет так же плохо. Кошмары и там не оставят меня в покое. А через две недели придется возвращаться».

Кеплер вернулся в купе и тяжело опустился на свое место, избегая любопытных взглядов попутчиков. Он смотрел на снег за окном и чувствовал, что Зофия становится все ближе, вместе с тем растет неизбежная потребность рассказать кому-то обо всем, что он знал. Сейчас у него не было сомнений в том, что придется избавиться от тяжкого груза ведомой ему тайны, если он не хочет сойти с ума. В глубине души Ганс Кеплер понимал, что он предатель, и это обстоятельство вкупе с ужасной тайной, которую он хранил, делало из него мученика.

– Сигарету, герр Кеплер? – предложила Анна Крашиньская.

Он взглянул на ее сигареты. Сорт «Damske», который сперва производился для женщин и заполнялся табаком лишь наполовину. Другую половину занимал хлопчатобумажный фильтр, но сейчас только эти сигареты были ей по карману. Кеплер вспомнил сигареты из отличного табака, лежавшие у него в вещмешке, дефицитный сорт «Plaske», упакованный в хрустящую картонную коробку и доступный только избранным. Но он не отказался, тронутый тем, что она поделилась оставшимися у нее двумя сигаретами.

Оба курили и молчали, пока поезд преодолевал последние километры пути. Наконец поезд остановился на станции Зофия.

Собрав все свои свертки и сумев удержать их в руках, Анна поблагодарила Ганса Кеплера за его помощь и еду и поспешно вышла из поезда. Неторопливо застегивая пуговицы шинели, Кеплер увидел через окно, как хорошенькая девушка бросилась в объятия мужчины, стоявшего на покрытой снегом платформе.